Комплекс Ассоль

Ассоль — И после данного она ожидала его все 40 лет! — И никого больше не хотела? — Ну отчего же, обожала! И замуж выходила дважды, и детей двоих подняла. — А что она его прежде не искала? — Вот данного я не понимаю. Просто вот все 40 лет помнила о нём, представляешь? — Ну да. Напрямую, как Ассоль… А затем сама стала находить? — А затем вдруг стала находить. — И обнаружила?..

И мне хочется прослушать, как там всё у них случилось через 4 десятка лет, и случилось ли? Однако моя приостановка, я схожу и специально осматриваюсь, чтобы заметить 2-ух девушек, находившихся за моей поясницей. Одна — помоложе, полненькая, в выпуклой норковой шапочке; иная — старше, с бездонными морщинками у губ, с тросёлыми серьгами из-под светлого мохерового берета. У обоих — задумчивые выражения лиц, будто им встречаются кровавые созвездие своих фантастических ожиданий.

Двери закрываются, вагон трогается, и женщины продолжают оживлённо обсуждать историю постороннего ожидания протяженностью в полусотню лет. 

Мне известны такие истории, их очень много.

Он и Она расстались ещё в молодости либо в юности — причины довольно часто не актуальны, с течением времени они меняются в памяти до неузнаваемости. Любой пошёл собственной дорогой. 
И вот Она (да, намного чаще это женские истории) — во времена хандры, одиночеств, проигрышных отношений, либо просто неотчетливых томлений в груди – начинает размышлять о той неудавшейся действительности, которая могла бы сформироваться, если б они тогда…

Время идёт, и та придумываемая действительность зарастает деталями и аспектами. Девушка придумывает себе легенду потерянного шанса. И чем не менее не организует её своя собственная жизнь, особенно интересной представляется ей та, которая не произошла. 

Самое поразительное, что Он, оказавшийся в «той» жизни, никак не поменялся. Он так и стоит там, в точке разрыва. В том же месте, в том же времени, и одет в те же шорты и футболку.

И девушке отчего-то представляется, что если вдруг найти Его сейчас (не имеет значения, сколько времени прошло – 5 лет либо 25), то всё будет можно начать как раз с той точки, с того места, с того раунда отношений. И я подозреваю, что это было бы даже вероятным (впрочем, что я говорю, боже), если б Он помнил о данной девушке в точности также, если б сочинил себе в точности аналогичную возможность, если б 2 их легенды были опубликованы по одному стандарту.

Пожалуй, такие чудеса бывают. 1 пример на млн. Пожалуй, как раз из них выходят сказки.

Про это я ничего не понимаю. 

Однако я понимаю иные ситуации. Когда женщины проживают одни. Либо пускай даже в собственных семьях, дремлют с собственными супругами, растят детей, а сердце их заселено какими-то абсолютно иными людьми — настоящими сначала, однако со временем обернувшимися в мифологических героев.

И чем больше идей и чувств на них теряется, тем больше места они потребовали. И чем огромными добродетелями девушка их снабжает, тем больше походят они на фантастических героев. Визуальная память запечатлевает их в одном возрасте — так, будто прежняя любовь запрещает девушке представлять, как они ветшают.

С данными персонажами невозможно столкнуться в настоящей жизни. Они не выдержат сопоставления сами с собой. Однако они с привлекательным постоянством выигрывают по сравнению с кем бы то ни было. 

Время от времени я кажусь себе такой девушкой. Это смотрится так, как если б я работала смотрительницей маяка. Придумываемого, разумеется. Идёт в расход достаточно много времени и сил, чтобы регулярно сигнализировать собственному прошлому, чтобы содержать зависимость с фантомами, живущими в памяти.

И в случае если представить память, как море, а истинное, как край. То я стою с босыми ногами на песке, вглядываюсь в даль, а всё побережье утыкано контрольными маяками… 
Время твердо.

Сказки далеко не всегда завершаются прекрасно.

Однако они всегда завершаются.

… Поседевшая Ассоль разберет судно далеко и заспешит к воде, трудно делая упор о дубину.

— Это за мною! Это за мною! – заплачет она от счастья. 
Её отличный парень, персонаж всех грёз, любовь всей жизни — сегодня совершенно старый человек. 
Он примет её в собственные объятия, осушит её слёзы, возьмёт на борт. 
— Наконец, – исторгнет она, – я дожидалась! Ты Грей? Ты заберёшь меня отсюда? 
— Я Перевозчик, — заявит старый человек. – Однако ты дожидалась. И я отберу тебя. 

В том прошлом, куда я отправляю слабые знаки, никого не осталось. Маяки рушатся и осыпаются за давностью лет.

Море моей памяти выкидывает на край то пустейшие раковины, то невиданные водные растения, то осколки кораблей. Невольные чайки ныряют в меня за добычей.

Герои моих легенд достаточно давно вышли из жидкости и вошли буквами на бумагу.

Однако я, нет же, ну и распалю иногда предупредительный костёр на краю. Вдруг там ещё кто-то кружит в тьме… 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *